Метод ритмологического анализа как ассоциативный синтез на основе феноменов синхронистичности

Мак М.З.,

Частное научное учреждение

«Институт Ритмологии Лучезарновой Евдокии»

Санкт-Петербург

Аннотация: В статье рассматривается феномен синхронистичности, предложенный Карлом Юнгом. Показаны исторические корни данного концепта и теоретические сложности его обоснования наряду с категорией каузальности. Рассмотрены попытки осмысления синхронистичности в синергетической парадигме. Затем предвариант вариант анализа данного феномена в рамках ритмологической концепции. Показаны эвристические возможности использование концепта в психотерапевтической практике ритмологического консультирования.

Верно ли то, что ничего случайного в жизни не бывает?

Конечно, это утверждение можно свести к фундаментальному принципу причинности, подразумевая, что всё в мире имеет свою причину и подчиняется определённым законам, которые можно исследовать и понимать, а также применять практически в самых разных областях.

Причинность (казуальность от лат. causa – причина), форма взаимообусловленности явлений и процессов бытия, при которой при определённых условиях одно явление (процесс), называемое причиной, порождает другое, называемое следствием [Большая российская энциклопедия].

То есть, само утверждение, что случайностей в жизни нет, приводит, к следующему утверждению: всё существующее и происходящее имеет свою причину, само являясь следствием, и одновременно причиной других явлений. Здесь следует упомянуть логику причинности, как раздел современной логики, помогающий выявлять причинно-следственные связи, осваивать полученный опыт и обращать его в полезные знания.

Однако, зачастую, бросающаяся в глаза связь явлений и событий настолько явно выходит за пределы объяснительных схем опытного знания, что выявить закономерные причины возникновения таких фактов практически невозможно. Ясно, что каждое явление по отдельности включено в цепь своих каузальных связей, но чем обусловлено пересечение независимых причинных рядов, дающих невероятные совпадения и наложение фактов друг на друга, непонятно. Природа этих пересечений может быть причинной, как в случае опосредованных корреляционных связей, а может и вовсе не подчиняется каузальным законам. Так или иначе, но это проявление неизвестных факторов на реальность выглядит как такое невероятное совпадение, в котором возможность возникновения совпавших событий превысила допускаемые степени вероятности.

Этот феномен описал Карл Густав Юнг, назвав его синхронистичностью и впервые выделив как самостоятельный, действующий в природе творческий принцип. То есть Юнг считал, что данный принцип (синхронистичность), оказывает влияние на реальность и человек может объективно обнаружить, увидеть, зафиксировать его как внепричинную связь [7].

Конечно, Юнг не был первопроходцем, он находил опору и черпал вдохновение в работах таких мыслителей как Шопенгауэр и Лейбниц. В частности, это идея Лейбница об установленной изначально гармонии всей вселенной и рассуждения Шопенгауэра о том, что события находятся не только в причинной, но также и в смысловой связи, по аналогии с разметкой глобуса, где реальные причины уподоблены параллелям, а смысловые – меридианам.

Существует также совместная работа и обширная переписка на тему синхронистичности Юнга с известным физиком В. Паули. (1955) Эта работа не привела в итоге авторов к согласию или хотя бы созданию отдельного категориально-понятийного аппарата, как говорят учёные, хотя и было предложено несколько теоретических моделей. К сожалению, поставленные Юнгом вопросы и приведенные доводы до сих пор остаются проблематичными для научного объяснения.

Несмотря на это, актуальность темы постоянно доказывается практикой, и, невзирая на критику и обвинения в лже- или паранаучности, есть энтузиасты, которые посвящают этой теме свое время и внимание.

Например, оригинальный подход к изучению синхронистичности предлагают современные философы Стерледев Р.К. и Стерледева Т.Д., находя проблему актуальной для познания синергетического аспекта реальности, важной не только в рамках философии, но и естествознания и социальных наук для выхода человечества на более высокие уровни регуляции и управления природой и обществом.

В статье «Проблема синхронистичности и возможные варианты ее решения» авторы выдвигают свою гипотезу, что в основе синхронистичности лежит антропный принцип, который можно рассматривать как фундаментальный синхронизм. Авторы приводят известные примеры 180 синхронизмов – совпадений предметов, имён, дат, в которых все события как бы являются элементами целостной, завершенной системы, которая, с одной стороны, ощущается интуитивно, а с другой стороны, «данный синхронизм ниоткуда не вытекает и из этого ничего не следует.» Проблема оказалась в том, что связь между событиями есть, и это очевидно, а причины её возникновения установить невозможно. (Юнг и Паули называли этот феномен аказуальностью, т.е. внепричинностью). Выдвинув гипотезу об антропном признаке, связывающем такие мировые физические константы как гравитационная постоянная, заряд электрона, постоянная Планка и др., авторы находят возможным три варианта изучения и объяснения синхронистичности – физический, социально-психологический, и смысловой, как-то связанный с творческим началом человека.

Подчеркивая важность темы, авторы пишут: «На наш взгляд, попытка Юнга дать научное объяснение множеству собранных им реально существующих фактов синхронистичности, которую как бы не замечала современная ему наука из-за ее неспособности объяснить данный феномен, была мужественным поступком ученого» [5].

В приведенном выше варианте объяснения фактов синхронистичности гипотезой существования принципа антропности, как будто бы недостаёт ведущего организующего начала, хотя сам антропный принцип допускает как религиозную, так и научную интерпретацию. То есть организующее начало условно предполагается, но его природа остаётся неизвестной.

Так или иначе, но остановить человека в стремлении познать и освоить загадочные явления, какими бы парадоксальными они не были, невозможно. Этим и обусловливается появление в наше время множества практических методов, направленных на изучение необъяснимых проявлений разума человека и его поведения в отношении к реальному миру, возможностей влияния на реальность. Имеются в виду именно практические методы, авторы которых не особо обеспокоены их научным обоснованием, поскольку для подтверждения практики достаточно того, что методы позволяют прогнозировать конкретный результат, вызываемый конкретным действием.

Можно сказать, что, как правило, вопросами взаимовлияния «человек-реальность» занимаются многие частные дисциплины и со стороны физики и со стороны психологии, хотя запрета на участие в исследованиях и создание новых теорий нет, и любая область знаний, научных или интуитивных способна создать собственную систему, объясняющую феномены человеческого сознания. Не остаются в стороне ни естественные, ни гуманитарные науки. Физиология и филология также готовы предложить свои идеи.

Так, в последние десятилетия появляются новые молодые науки, например, ноэтика. Ноэтика – это наука о человеческом сознании, учение о мысли, о познании с помощью мысли и разума. Ноэтика позиционируется как прикладная наука, которая способна открыть в человеке все его скрытые способности, заложенные в потенции разума, которые могут влиять на окружающий мир.

Обнаружить непосредственное влияние сознания человека на окружающий мир, – весьма заманчивая цель, обещающая невероятные возможности. Поэтому, всё-таки есть и открытый теоретический вопрос по этой теме, и запрос на практическое приложение.

Сама область исследования скрытых резервов человеческого разума, сознания, личности человека остается на протяжении многих десятилетий научного труда зоной таинственной, граничащей с мистикой.

В целом, всё, что касается человека, его сущности, представляет интерес и для психологов и для философов, однако методы и практика у них различаются. Сильно обобщая, можно сказать, что психология направлена на фактическую сторону дела, в которой раскрывается личность человека и его внутренние и внешние отношения, в то время как философия рефлексирует, формирует и упорядочивает категории, в которых схватываются эти взаимоотношения человека и мира.

Психология и философия продолжают искать методы, которые могли бы примирить идею и материю в форме человеческого сознания. И в результате этого бесконечного поиска открываются интересные способы работы, конкретные методики, без которых уже невозможно представить современную жизнь.

В этой связи, интересны сочетания разных подходов к проблеме поиска смысловой опоры. Например, комплексный метод синергетики (синергетический подход в познании), гуманистическая психология и психотерапия, аналитическая психология, также можно добавить из философского знания такое направление, как феноменология.

Из новейших направлений особый интерес представляют методы, созданные как отдельные целостные системы, имеющие собственную описательную форму реальности. Такие методы сложно соотнести с каким-либо направлением философской мысли. Как правило, такие знания даются 181 авторам как откровение или творческий акт. По крайней мере, многие авторы, создатели собственных методов, именно так объясняют свои идеи.

(Примеры – «дизайн человека» Алана Роберта Краковера, «Матрица судьбы» Натальи Ладини и другие). Все новейшие авторские методы можно назвать, с некоторой натяжкой, синкретическими учениями, в том смысле, что они не вступают в противоречия с другими религиозно-философскими системами, как минимум, со своей стороны.

Отдельно стоит метод ритмологии Е. Лучезарновой, и он, на наш взгляд, хорошо согласуется с концепцией синхронистичности К.Г. Юнга. Возможно, те явления и события, которые возникают, как некие феномены в результате применения практик метода Е. Лучезарновой позволят увидеть и в дальнейшем изучить ту «чудесную» взаимосвязь психики человека, его сознания со всеми проявлениями реального мира.

Например, в методе Евдокии Лучезарновой, как обязательный элемент работы, используется принцип ассоциативного наблюдения и анализа. Однако этот принцип отличается от существующих в современной психологической практике подходов к анализу ментальных представлений людей [1], [2]. Так если в традиционной практике допускается свободное, произвольное изложение любых мыслей относительно чего бы то ни было, и любая ассоциация может трактоваться как сигнал, подсказка о наличии какого-то искажения, деформации, которая приводит к болезни или другому негативному изменению, то принципиальное отличие метода Лучезарновой в том, что ход мыслей или ассоциативная цепочка человека во первых, должна быть подкреплена реальными фактами, наблюдаемыми и очевидными и далее эта ассоциативная и подкрепленная цепочка символов сводится к определённому понятию, уже описанному и существующему в общей концепции метода ритмологии. Сам принцип подкрепления ассоциаций реальными фактами и сближает метод ритмологии с концепцией синхронистичности Юнга, но не является подобным.

Навык наблюдения в методе Лучезарновой является одним из работающих инструментов, и хотя само понятие наблюдения и наблюдателя общепринято в психологической практике, в практике метода ритмологии этот навык имеет свои особенности, отличающиеся целями и задачами, способами фиксации и самое главное имеет собственную, ритмологическую трактовку наблюдаемого. А именно, наблюдаемые предметы, объекты, явления связаны между собой в сознании наблюдателя не только общими, универсальными для человека в его социальной среде ассоциациями, но включаются им в особую смысловую схему, которая имеет свои закономерности.

Прежде всего, в методе Е. Лучезарновой вводится понятие ритм, и даётся определение ритма, как организующей единицы мироздания[4]. Вся целостная система метода и мироописание Е. Лучезарновой строится на основе взаимодействия ритмов, их развития и изменения. Ритм является своего рода «образом совершенства», творящим началом и способен проявляться в идеальном и материальном качестве, как событие, через которое проводится некая сущностная связь. Такое определение сближает понятие ритма и ритмологии (логики ритма) с некоторыми базовыми идеями немецкой классической философии и её диалектическим методом. Например, в системе Гегеля «образ» является совершенным явлением эмпирического мира, но сквозь которое практически без искажений просвечивает чистая сущность.

Также, понятие ритма, как организующей единицы мироздания, может напоминать философское понятие универсалий, но не является тождественным. Так, проблема универсалий в западной и восточной философии сводится к определению их существования, объективного или ментального, как психофизических схем восприятия и концептуальных матриц, преобразующих опытные данные в связную картину мира. Существование ритмов также принимается как априорное, но в концепции Е. Лучезарновой эти ритмы специально, посредством личного творческого акта, облекаются в конкретные словесные формы, имеющие свою классификацию. Здесь принципиальное отличие ритмов от других текстов в признании их самостоятельно живущими единицами, которые используют слова, язык, символы и смыслы для собственного оформления, но при творческом участии автора. Согласно концепции метода Е.Лучезарновой, именно в такой особой форме, напоминающей стихи, ритмы организуют и упорядочивают реальность, в соответствии с собственной природой, создавая ритмические закономерности.

Само практическое выражение метода Е. Лучезарновой сводится к тому, что человек имеет возможность обнаружить эти закономерности, созданные ритмом и даже оказывать на них свое личное влияние. Но при этом соблюдается условие смысловой связи всех текстов внутри целостной системы метода. Данное условие принципиально отличает метод Е. Лучезарновой от существующих практик сознательной коррекции состояния человека, таких как метод аффирмаций Эмиля Куэ, 182 имаго-метод И.Е. Вольперта и другие, поскольку основная работа в них основывается на прожитом или проживаемом опыте человека, не выходит за пределы определённой реальности, но закрепляет требуемую позитивную установку. Несколько ближе к методу Е.Лучезарновой (ритмометоду) молитвенные и медитативные практики, в которых также происходит сознательное открепление от обыденного опыта, обращение к обобщающему высшему началу и наблюдение за теми изменениями внутри и снаружи, которые происходят в результате практического опыта. Определение отличий ритмов от молитв и аффирмаций, в контексте соответствующих дискурсивных практик, а также их прагмалингвистический анализ приводятся в статьях Шкарина Д. Л. и Шелестюк Е. В. «Аффирмация, молитва, ритм как дискурсивные практики: прагмалингвистический анализ», «Трансформативная прагматика ритмологических практик» и др. [6].

В этом случае, любые повторы, совпадения, то есть синхронизмы фиксируются и трактуются как символы и знаки. Способы трактовки зависят от принятых в конкретной среде, но всегда индивидуальны, ассоциативны.

Итак, в методе Е. Лучезарновой присутствует собственная система трактовок событий и явлений, согласованная с принятой самобытной космогонической картиной. При этом любая повторяющаяся цепочка событий, отвечающая установленной системе соответствий, должна привести к определённому выводу, который является подсказкой или знаком для человека, наблюдателя этих событий. Этот вывод, (как подсказка или знак), может быть ассоциативным, объединяющим разные предметы и события по одному признаку, но в результате приводящим к конкретным понятиям из ритмометода, конкретному ритму. То есть происходит сознательное упорядочивание и наполнение смыслом наблюдаемых событий.

Метод Е. Лучезарновой существует всего несколько десятилетий. Идёт постоянное его развитие, выработка методик, наблюдение. При этом удаётся сохранить саму концепцию «живого ритма», как организующей субстанции.

Человек, практикующий ритмометод, прежде всего, принимает для себя, как методическое правило, способ и зону своего наблюдения, учится фокусировать внимание на тех объектах восприятия, которые определил заранее, например, выбрав определённый по смыслу ритм и прочитав его текст. Самый распространённый пример для начинающих – прочтение текстов ритмов, соответствующих определённым цветам радуги, (ритмов струн). Каждый такой ритм несёт смысловое содержание, позволяющее выстроить личную ассоциативную цепочку. Например, ритм красной струны (Струна Красная (жизнестойкости)), начинается со слов «Я – вечный двигатель» [3], и наблюдаемый ряд будет включить в себя не только красный цвет, но и всё, что ассоциативно связано с движением, вечным двигателем и т.п. Кроме того, в ритмологической трактовке сам ритм красной струны выводит на всё, что будет связано со здоровьем и движением, а в более тонкой и глубокой трактовке на другие понятия ритмологии, которые определяются индивидуально, и для каждого наблюдателя-практика раскрываются собственной картиной. При этом, важным показателем верных ритмологических выводов является какое-либо качество, которое должно быть улучшено. Так в примере с ритмом красной струны таким качеством вполне может быть здоровье, самочувствие, подвижность и т.п.

Приведенный пример является самым простым и доступным для эксперимента, и за годы практики подтверждался многократно. Более высокие уровни сложности в практике ритмометода позволяют наблюдать очень длительные, многолетние, развивающиеся смысловые и знаковые цепочки. И относительно таких знаковых событий оценивать собственные изменения в жизни.

Например, есть наблюдение мужчины, практикующего ритмометод тридцать лет. В течение многих лет практики у него выработалась привычка фиксировать именно нужные, знаковые (для него) события, укреплялось ощущение смысловых опор, и в результате так получалось, что со стороны он выглядел таким «везунчиком», которому всё легко удавалось. По его мнению, осваивая ритмометод постепенно и объемно, он стал воспринимать реальность как полностью организованную по логике ритмов, живую и контактирующую с разумом. Причём эту логику и организованность событий жизни он видит не только в настоящем, но и в более ранних периодах жизни. Так, в качестве «точки отсчета», или знакового события, он выбрал конкретную дату начала занятий ритмометодом, и определил, с какой периодичностью у него в жизни происходили важные события, высчитал собственный, одиннадцатилетний «цикл судьбы»: 1973 год (22 года до «точки отсчёта»), 1984 (11 лет до «точки отсчёта»), 1995, 2006, 2017 . Каждый одиннадцатый год приносил новые события, 183 связанные с информационным обновлением. Таким образом, он рассчитывает на очередные подарки судьбы, новые знания примерно в 2028 году.

Еще один пример, напрямую выводящий к теме синхронистичности, но с ритмологическим подтекстом, касается серии прямых совпадений, где одновременно перекрещивается несколько рядов событий, завязанных на прочитанный ритм. Приведем выдержку из отчета участницы ритмологической практики: «В обычной жизни бывало такое, что отдельное слово, сказанное или услышанное, обращало на себя внимание, как-бы вне контекста разговора, и хотелось найти ритм, в тексте которого было бы это слово. Самое интересное происходило, когда появлялась явная цепочка – слово – ритм, или ритм – слово, действие.

Однажды прочитала ритм «Выведение капсул» (книга «За полчаса до преображения»). Просто так, открыла утром, перед работой. Честно говоря, сам ритм не понравился по смыслу, вызвал какоето напряжение. И это слово «напряжение» есть в этом ритме, в последней строчке. В самом ритме говорится о неких «капсулах», живущих внутри, от которых нужно освободиться. Уже на работе слышу о биодобавках в капсулах, затем звонят с предложением купить для нашего центра оздоровительную капсулу, в которой надо лежать. Вечером муж заявляет, что я от него как будто в капсулу спряталась. Я, конечно, потом этот ритм переизлучила* полностью, (*переизлучение специальная методика работы в ритмометоде) чтобы получить от таких подсказок ритмокоррекцию».

Обратим внимание, что в отличие от юнгианского анализа, где феномены синхронистичности присутствуют как бы фоном психотерапевтической практике, в ритмологии цепочки совпадений стоят в центре самого анализа и не просто считываются по законам ассоцциации, но переводятся в единую смысловую цепь, герметично замыкающуюся в ритме. Это позволяет говорить о своеобразной герменевтике синхронного прочтения реальности как текста и текста как реальности.

В завершении анализа феномена синхронистичности, описанного Юнгом и другими исследователями, с точки зрения теории и практики ритмометода, необходимо отметить, что повторяющиеся, цикличные события, не имеющие причинного объяснения, всё же требуют точной смысловой интерпретации. Пусть пока без строго научного доказательства, но для пользы дела и смысловой опоры.

Так, можно вспомнить известный пример К. Юнга про рыбу, которую тот встречал в разных видах, символах и образах за короткий срок в пару дней.

Сам символ рыбы как-бы постепенно материализовывался, усиливался, от символического рисунка получеловека-полурыбы, сделанного им самим, до конкретной крупной рыбины, появившейся невесть откуда. Ситуация вызвала удивление ученого.

А какую трактовку этим событиям мог бы предложить человек, практикующий ритмометод? Это великолепная ситуация, есть повторы, идёт усиление, уплотнение знака, значит, имеется большой ресурс. Образно говоря, здесь есть ритм, попавший в сети реального мира, и его можно взять. Для этого есть разные варианты. Например, определить значение, смысл, символа, что значит рыба? Или найти соответствующие тексты, ритмы, и сопоставить трактовки. В ритмометоде Е.Лучезарновой такие действия являются самыми необходимыми, хотя труднообъяснимыми для исследователей. Но именно такой подход к явлениям, не имеющим рационального объяснения, позволяет получать практические результаты.

Таким образом, мы показали, что принцип синхронистичности плотно укоренен в самой системе ритмологического мировоззрения и потому легко находит себе практическое применение во многих техниках и процедурах. Для дальнейших исследований было бы очень полезно собрать накопленные фактические данные о проявлениях данного принципа в опыте ритмологического консультирования и представить их в упорядоченном виде уже как системный феномен.

Список использованной литературы:

Лучезарнова Е.Д. Ритмология для каждого. Ничего случайного не бывает. Теоретический курс. Санкт-Петербург, РИТМОВЗЛЁТ, 2015. С.16-34.
Лучезарнова Е.Д. Соприульотк. Санкт-Петербург, ЦИФЕРБЛАТ-Ы, 2023.С. 44
Лучезарнова Е.Д. Тематический прояснитель. Санкт-Петербург, РИТМОВЗЛЁТ, 2016. С.3-17
Стерледев Р. К., Стерледева Т. Д. Проблема синхронистичности и возможные варианты её 184 решения // Исторические, философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики : журнал. — Тамбов: Грамота, 2016. — Т. 2, № 3 (65). — С. 166-169
Шкарин Д.Л., Шелестюк Е.В. Аффирмация, молитва, ритм как дискурсивные практики: прагмалингвистический анализ // Культура и цивилизация. 2019. Том 9. № 1А.С. 86-98.